На заглавную страницу

Правильнописание

Ирина Левонтина
Оригинал  http://www.itogi.ru/paper2000.nsf/Article/Itogi_2000_10_13_160507.html


Русскую орфографию можно усовершенствовать, и ничего страшного от этого не произойдет

Еще Винни-Пух говаривал: "У меня правильнописание какое-то хромое. Вообще-то оно хорошее правильнописание, но только почему-то хромает".

В последнее время газеты и радио регулярно сообщают изумленной публике, что то ли происходит, то ли уже произошла орфографическая реформа, и теперь нам придется писать ноч, заец, огурци. Что таким образом русский язык в одном шаге от окончательной гибели. И что виноваты во всем ученые-языковеды. Журналисты, искренне любящие русский язык и русскую культуру, конечно, огорчаются. Да вот беда: в иных публикациях нет ни одного (в скобках, прописью - ни одного) верно изложенного факта.

В действительности происходит следующее. Сейчас основным документом, регламентирующим русское правописание, являются принятые в 1956 году "Правила русской орфографии и пунктуации". В свое время они сыграли важную роль в упорядочении норм правописания, однако в них изначально были лакуны и несовершенства, а теперь к тому же они сильно устарели: сплошные ВЦСПС, ВЛКСМ и Центральный Комитет. Пора было что-то менять.

Исправленному верить
Лингвисты Сектора орфографии и орфоэпии Института русского языка им. В. В. Виноградова РАН в последние годы работали над новым "Сводом правил" (работой руководил В. В. Лопатин). Они ставили перед собой три задачи. Во-первых, приблизить правила к современности, учесть языковые изменения и орфографическую практику. Так, в старом своде отсутствуют правила, регулирующие написание таких приставок, как гипер-, пост-, супер- (в результате стали появляться комичные написания типа "постельцинский"), и таких начальных компонентов слов, как аудио-, видео-, диско-, ретро-, мини-, медиа- и т.д.

Во-вторых, некоторые правила были сформулированы непонятно или неоднозначно. Вот, например, правило про н и нн в прилагательных и причастиях (это насчет жареный - зажаренный). В старых "Правилах" ведь просто написано: в прилагательных - н, в причастиях - нн. Между тем вопрос о разграничении прилагательных и причастий очень сложен и не всегда ясен даже для лингвиста. Значит, в таком виде правило не пригодно к употреблению. Им и не пользовались. А в учебниках фигурировала совсем другая формулировка: если есть приставка или зависимое слово, то нн (зажаренный, жаренный на масле), если нет - н (жареный). Однако если вид глагола совершенный, то нн даже без зависимого слова (брошенный). Правда, последнее уточнение авторы многих учебников сделать забывали. Новый "Свод" должен был по меньшей мере связно изложить фактически действующее правило.

Наконец, в-третьих, решено было, не меняя основных принципов и норм, скорректировать отдельные нелогичные правила и устранить некоторые исключения. Ну, скажем, все те же н - нн (жареный - зажаренный). Выбирая между ними, пишущий должен подумать про три вещи: вид глагола, приставку и зависимое слово. Теперь предлагается, чтобы написание зависело только от вида. Зажаренный, как и раньше, предлагается писать с двумя н, а жареный - всегда с одним, независимо от зависимого (прошу прощения за каламбур) слова. И независимо от контекста, а это значит, что школьник сможет постепенно запомнить графический облик слова. А заодно станет легче пользоваться спелл-чекером, который про зависимые слова точно не понимает.

Предлагаемых изменений очень немного. Даже если все они будут приняты, это не внесет существенных изменений в общий облик русских текстов: и мышь, и огурцы, и заяц в полной безопасности - изменение соответствующих правил не предлагается.
Да и вообще пока ничего еще не решено! Пока есть только подготовленный орфографистами проект, который будет обсуждать Орфографическая комиссия при Отделении литературы и языка РАН.

Реформа языка
Противники реформ всегда ратуют за сохранение языка. Но орфография ведь в действительности не язык, а только упаковка для него. Едва ли кто-то будет настаивать, что замена фантика по-настоящему изменяет и конфету. Те, кто пользуется e-mail'ом и латиницей, начинают понимать, что связь между языком и буковками не такая уж безусловная. Однако орфографический фетишизм удивительно живуч. Видимо, это связано с тем, что уроки русского языка в школе посвящены практически только правописанию. В результате многие полагают, что орфография - это и есть русский язык.

Может быть, упрощение орфографии дало бы возможность на уроках уделять больше времени собственно языку - правильному употреблению слов, грамотному построению речи, умению связно излагать свои мысли?

Так, одно из предложений состоит в том, чтобы упростить правила написания слов с пол-. Сейчас нужно писать пол-лимона, пол-апельсина, но полмандарина. Смысла в таком противопоставлении особого нет, так почему бы не договориться писать пол- во всех случаях с дефисом? А взамен научить школьников, например, правильно склонять числительное полтора. А то многие ли из них смогут выговорить: в полутора процентах случаев? Неужели же написания пол-мандарина или пол-второго - это такое посягательство на русский язык?

Булочная на левой стороне
Любое обсуждение изменений орфографии всегда сопровождается сомнениями в ее необходимости. Обязательно кто-то говорит: да какая разница, может, ее вообще отменить и писать, как Бог на душу положит? На это всегда отвечали аргументами культурными, психологическими и подобными. Но теперь помощь подоспела со стороны научно-технического прогресса. Дело в том, что все расширяющееся использование компьютера требует общего соблюдения норм орфографии и даже ее большей, чем сейчас, унификации. Скажем, функционирование простейшей "искалки" затруднено, если пользователь неправильно пишет запрашиваемое слово или если в текстах это слово пишется то так, то сяк. А ведь круг задач, связанных с компьютерным анализом текстов, будет все расширяться: автоматическое реферирование, автоматический перевод, да мало ли, что еще.

Аргументы как "за", так и "против" изменений правописания давно и хорошо известны. Реформаторы, видя в орфографии инструмент, хотят сделать ее простой и доступной. Консерваторы, видя в каждой букве в первую очередь элемент культуры, не хотят ничего менять. Они говорят о традициях, о преемственности, о том, что произведения Пушкина без еров и ятей уже не будут произведениями Пушкина. Учителя обычно "за", писатели "против". Стоит, пожалуй, остановиться только на одном аргументе, который приводится реже.

Стремление сделать орфографию простой и логичной исходит из интересов того, кто пишет, вернее, даже учится писать. Однако орфография "нелогичная", традиционная, типа английской (как шутят сами англичане, "пишется Ливерпуль, а читается Манчестер") имеет свои преимущества для читающего. Дело в том, что грамотный человек не читает по слогам, а узнает знакомые слова целиком. Поэтому, если похожие на слух слова сильно различаются в написании, это удобно при чтении. Научиться писать в при такой орфографии труднее, зато английский текст читается быстрее, чем, например, русский.

С этой точки зрения отмена таких букв, как "ять" и i, имела свои недостатки. Дело не в "Россiи, которую мы потеряли", а в том, что утрата различия между словами с "е" и "ять", "v", "и" и i сделала написания менее контрастными и, значит, труднее опознаваемыми. Да к тому же, потеряв букву, выступающую над строкой, и букву с точкой, текст стал более монотонным и гладким, что тоже затрудняет чтение.

Скорее всего поэтому в новых предложениях не отменяется, например, бессмысленный мягкий знак на конце слов после шипящих (мышь, стеречь, отрежь, навзничь). К тому же радикальные изменения, которые преобразуют вид сразу большого количества частотных слов, сделают общий облик русского текста чужим, незнакомым для тех людей, которые научились читать уже давно. Думаю, что именно по этим причинам нынешние реформаторы правописания были чрезвычайно осторожны, чтобы не сказать робки.

Но найдется ли теперь кто-нибудь, кто считает, что надо писать, как это было в древнерусском языке вплоть до XVI века, не деля текст на слова? Настаивает ли кто-нибудь сейчас, что надо писать большаго, как писали до 1918 года? Однако даже тогда, когда новое уже привилось и устоялось и ничем особенно страшным не грозит, переход всегда неприятен. Протестуя против предлагавшихся в 1964 году изменений правописания, Мариэтта Шагинян говорила: двадцать лет я покупала хлеб в булочной на правой стороне Арбата, и с чего это я теперь буду ходить на левую?

Два миллиона второгодников
Противники реформирования орфографии очень часто обнаруживают некое социальное высокомерие: мол, мы-то и сложные правила выучим, а их все равно ничему не научишь. В сущности, речь идет о следующем: когда орфография очень сложна и недоступна для большинства, это превращает грамотных людей в привилегированную касту. И не все готовы легко расстаться с этим преимуществом. В начале века противники реформы простодушно сетовали: если упростить правописание, как отличать образованного человека от необразованного?

Напротив того, инициаторы и сторонники реформы думают в первую очередь о страданиях школьников. Во время работы прошлой Орфографической комиссии в обсуждениях все время мелькал образ "двух миллионов второгодников": с тех пор уровень грамотности упал катастрофически. Разумеется, одним упрощением норм правописания дела не поправишь. В первую очередь нужно улучшить преподавание русского языка в школах, в частности, ввести достаточное количество часов этого предмета в старших классах и т. д. Однако обратим внимание на следующее: жизнь изменилась, и думаю, что теперь никакими силами нельзя заставить школьников заучивать длинные списки исключений. Мне скорее нравится буква ять, но подозреваю, что, сохранись она в азбуке до нашего времени, судьба ее была бы печальна. Быть может, лучше все-таки поправить хотя бы некоторые наиболее нелогичные правила, чтобы они были доступны пониманию и запоминанию? А то ведь сейчас один раздел "Правописание наречий" способен привести в отчаяние любого школьника. Конечно, двоечники будут всегда, но вряд ли кто-то не согласится, что, чем проще и логичнее правило и чем меньше из него исключений, тем легче такому правилу научить.

Значительная часть предлагаемых изменений касается правил, которыми все равно почти никто не владеет. Вот пример: журналист, сокрушаясь о судьбах русского языка, восклицает: "Водномоторный теперь станет водно-моторным!" Не могу разделить его отчаяния хотя бы потому, что как раз водно-моторный и раньше писался через дефис. Правда, чтобы в этом удостовериться, мне самой пришлось заглянуть в старое издание орфографического словаря. Это ли не доказательство, что правила, регулирующие написание сложных прилагательных (одно из самых гиблых мест русской орфографии), можно усовершенствовать, ничего страшного от этого не произойдет.

Понять это невозможно
В свое время был такой анекдот: "Урок русского языка в грузинской школе: "Запомните, дэти, что слова вилька, тарэлька пишутся бэз мягкого знака, а слова сол, фасол - с мягким знаком. Запомните, дэтиг потому что понять это нэвозможно". Заметим, что могло быть хуже, если бы не реформаторы прошлого (см. ст. "Новаторы"). Но в русской орфографии после всех реформ остались все же некоторые чудовищные фрагменты. И в новом "Своде" многие проблемы остаются нерешенными (например, правила слитного - раздельного написания наречий). Я считаю, что если формулировка правила занимает несколько страниц, то это не правило, а издевательство. Впрочем, так считаю не только я: об этих самых наречиях лингвисты твердят уже больше ста лет.

И здесь возникает такой вопрос: а не слишком ли вообще робки предлагаемые изменения? Почему бы не разобраться наконец одним махом с топями и болотами русской орфографии? Так думает, например, известный фонетист и диалектолог Л. Л. Касаткин: "Современная орфография нуждается в гораздо более радикальном упрощении. Почему мы пишем росли, но расти, ведь под ударением в этом корне только о: рос, рослый, рост? Почему мы пишем положить и полагать, ведь под ударением в этом корне только о: положит? Зачем запоминать правописание отдельных корней, где написание гласных противоречит общему правилу писать без ударения тот же гласный, что и под ударением?"

Но слишком радикальное изменение орфографии имеет, как уже было сказано, свои опасности. Как же найти компромисс, сделать реформу возможно более эффективной и возможно менее травматичной? Тут есть над чем поломать голову. И боюсь, голосование в Интернете не поможет.

Институт ненужных вещей
Писательница Татьяна Толстая о реформаторах правописания отзывается так: "Надо заколотить двери Академии наук, где заседают эти придурки, и попросить их заняться более полезным для народного хозяйства делом". Видимо, неуважение к профессиональному знанию вообще свойственно нашей культуре. Действительно, эти люди вместо того, чтобы заниматься "полезным для народного хозяйства делом" - например, торговать в киоске или хоть преподавать русский язык иностранцам, - ломают голову над тем, как понятнее сформулировать то или иное правило и как писать Интернет - с большой буквы или с маленькой, десятилетиями следят за тенденциями в написании тех или иных слов, вылавливают новые выражения, чтобы поместить их в следующее издание словаря. Возможно, они и придурки. Только я думаю, что наличие хороших, поспевающих за жизнью орфографических и орфоэпических словарей, вразумительного орфографического свода и толковых учебников правописания - один из показателей устойчивости и самоуважения культуры.
 

Новаторы

Ирина Левонтина
Оригинал  http://www.itogi.ru/paper2000.nsf/Article/Itogi_2000_10_13_154750.html

Решительным реформатором русского письма выступил Петр I. Собственно, это была не реформа орфографии, а реформа графики: из алфавита были изъяты некоторые буквы, а начертания других были изменены. Так, Петр собственноручно вычеркнул из азбуки буквы Y (пси) и x (кси), которые читались как сочетания пс и кс. Была введена буква й и узаконена э.

Однако размышления о составе алфавита на этом не закончились. Уже Ломоносов и его ученик - грамматист А.А. Барсов - указывали на бесполезность буквы ъ, а Н.Г. Курганов, автор знаменитого "Новейшего письмовника", высказывался против буквы "ять".

Существенный вклад в русский алфавит внес Н.М. Карамзин (слева), который ввел букву е (вместо сочетания букв iо), напечатав в 1797 году сборник стихов "Аониды" с ее употреблением. Впрочем, до сих пор не определено, насколько обязательно использование этой буквы, и положение ее так и не стало устойчивым.

На протяжении всего XIX века продолжались дискуссии о русском письме и, в частности, нападки на "лишние" буквы. Обсуждались и такие вопросы: зачем писать большаго, когда произносится большово? Нужно ли во множественном числе прилагательных различать написания большие для мужского рода и большия - для женского и среднего: ведь произносятся они одинаково?

В XIX веке некоторые авторы издавали свои сочинения с теми или иными орфографическими новациями: с последовательными написаниями типа пошол, прельщон (так издал один из своих романов И.И. Лажечников), ноч, зажеч, а без ъ на конце слов выходило не так уж мало книг. Философ Густав Шпет, не признававший удвоенных согласных в иностранных словах, "отредактировал" даже собственную фамилию (первоначально Шпетт).

Кроме всего прочего, в русской орфографии XIX века царил чудовищный разнобой. Отчасти это пытался исправить Я.К. Грот (слева), в своих трудах "Спорные вопросы русского правописания от Петра Великого доныне" (1873, 1876 и 1885) и "Русское правописание" (1885).

В 1901 году по инициативе учителей Московское педагогическое общество выступило с проектом орфографической реформы - весьма радикальным.

В 1904 году была образована комиссия при Академии наук. Формально главой ее был великий князь Константин Константинович. Работали же в ней лингвисты, составлявшие цвет отечественной науки: Ф.Ф. Фортунатов (слева), И.А. Бодуэн де Куртенэ, А.А. Шахматов и др. В том же году она опубликовала "Предварительные сообщения", а в 1912 году (дело несколько затянулось из-за бурных политических событий) - "Постановления", содержавшие чуть более мягкий проект реформы.
Война затормозила проведение реформы, но в 1917 году Временное правительство начало осуществлять ее, а большевики завершили ее проведение (в том числе и с помощью революционных матросов, изымавших из типографий отмененные буквы). Правда, Фортунатов к тому времени уже умер, а шахматовский вариант реформы был еще мягче. Помимо изъятия пяти букв (o, i, v, Ђ, ъ), были заменены написания типа большия, большаго, ея и т. д.

В 1956 году вышел свод "Правил русской орфографии и пунктуации" и основанный на нем "Орфографический словарь русского языка". Тогда многие написания были упорядочены, а некоторые изменены. Однако большинство известных еще Гроту "нерешенных вопросов русского правописания" так таковыми и оставались.

К 1964 году Орфографическая комиссия, главой которой был В.В. Виноградов (его имя носит теперь Институт русского языка РАН), а душой - замечательный лингвист М.В. Панов, предложила свой проект. Ученые попытались сделать русскую орфографию максимально простой и логичной. Однако ничего не вышло: разразился скандал. Не вникая в суть дела, трудящиеся во главе с писателями вцепились в отдельные непривычные написания типа заец или огурци и стали засыпать газеты возмущенными письмами. В результате не состоялась не только сама реформа, но и сколько-нибудь содержательное обсуждение предложений.
 

Copyright © Журнал "Итоги"
TopList

Оформление (C) Арнольд